«Мы отдаем им детей, а за них никто не отвечает». Монолог матери погибшего в Елани солдата
23-летний Артем Пахотин, проходивший срочную службу в Елани, умер в апреле прошлого года. Его нашли с простреленной головой у военной части. Следствие пришло к выводу, что молодой человек покончил с собой, не выдержав травли. Трех сослуживцев Артема отправили в колонию – за вымогательство и нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими. Но мама погибшего срочника не верит в версию с травлей. Рано Пахотина считает, что ее сына убили, возможно, за угрозы пожаловаться на поборы в армии. Женщина готова дойти до Верховного суда и заказать экспертизу с эксгумацией, чтобы доказать, что Артем не сводил счеты с жизнью. Мать солдата рассказала 66.RU, как она пережила потерю сына и через что ей приходится проходить, чтобы добиться справедливости.

После того как умер наш сын, мы с супругом лишились будущего. Теперь у нас осталась только одинокая старость. Мы выполнили свой долг перед государством и теперь просим только одного: провести расследование смерти законопослушного гражданина России и наказать виновного.

Узнали мы о смерти сына 19 апреля. Сначала получили сообщение в соцсети «ВКонтакте» от него, где сын говорит, что над ним издеваются. Я не знаю, кто отправил это письмо, никаких доказательств, что это был Артем, нет. Мы с мужем стали звонить ему, но телефон оказался недоступен. Где-то через час из военкомата позвонили и сказали, что он покончил жизнь самоубийством. Но этот день я не помню…

Я не понимаю, как это могло произойти и почему виновных не наказали. В военном министерстве мне сказали, что они не несут ответственности за детей (Рано Пахотина подавала иск к Министерству обороны с требованием выплатить 10 миллионов рублей морального ущерба за гибель сына, но ей отказали, — прим. ред.). А с кого я должна спрашивать? Мы отдаем им своих детей, которых воспитали и выучили, а потом оказывается, что за них никто не отвечает.

Три раза мы с мужем ездили на полигон, где, как утверждает следствие, умер наш сын. Хоть бы кто-то из сотрудников военного гарнизона принес нам стакан воды или подал стул. Никакого сочувствия там нет — для них все закончилось. Это для нас продолжается. Говорят, время лечит, но это неправда. Нам по-прежнему так же плохо. Единственное, что остается, — добиться того, чтобы виновных наказали.

А я знаю, что это было не самоубийство. Артем закончил институт и устроился на работу, где его ждали с армии. У него девушка. Он знал, что отслужит этот год и вернется. Зачем бы он стал это делать?

Да и травли никакой не было. Артем был нормальным парнем, никто до него не докапывался. На суде сослуживцы четко говорят, что все было нормально: дружили и общались. А следствие настаивает, что над ним издевались. Но, по их же информации, незадолго до смерти Артема срочник Нурбек (суд приговорил его к колонии на 4 года и 6 месяцев, — прим. ред.) подошел к моему сыну и попросил сигарету. А сын в ответ: «Да пошел ты на фиг, я тебе не дам сигарету. Другим дам — тебе не дам». Подумайте сами, если кто-то кого-то бьет и травит, разве будет жертва ему так отвечать? Да он издалека начал бы карманы выворачивать.

Мы с Артемом связь держали все время его службы. Он по выходным звонил, а еще тогда, когда стоял на КПП. Все время он был нормальным, здоровым, много шутил. Еще перед армией отец с ним говорил и предупреждал, что в армии могут быть какие-то проблемы. Сын сразу сказал: «Не переживай. Если какая-то ситуация возникнет, я найду способ сообщить». То есть скрывать бы он не стал, тем более доводить до такой крайности.

Картину про издевательства сослуживцев нарисовало следствие. И это не голословные заявления. В течение года мы писали жалобы и ходатайства на поводу того, что дело абсолютно не расследовалось (все они были отклонены, — прим. ред.). С января по конец февраля я каждый день до пяти часов изучала материалы уголовного дела, поэтому знаю, что говорю. Следствие проводилось с нарушениями. Они не установили обстоятельства смерти, время гибели, положение тела и даже не нашли пулю. Более того, на оружии, которым он якобы себя убил, нет отпечатков пальцев Артема.

Также в протоколе не указано, что проводились какие-либо попытки найти останки сына — фрагменты его черепа. На основании чего можно говорить, что это было самоубийство?

У меня есть заключение руководителя кафедры судмедэкспертизы Красноярского медицинского университета Владимира Чикуна, к которому мы сами обратились, чтобы он провел расследование. Он четко указал, что не было автоматной очереди — зафиксированы разрывы цепочки выстрелов. То есть человек не может умереть, а потом снова нажать на курок. Но следствие проигнорировало и эти противоречия.

У Артема за час до смерти появилась г-образная ссадина, нанесенная тем же предметом, что и слово, которое ему написали на лбу в феврале. Откуда она взялась — неизвестно. Следствие это установило, но само же упорно игнорировало эту ссадину.Скорее всего, наш сын узнал что-то, за что его и убили. Например, на суде свидетели говорили о поборах. Так, с солдат-срочников брали по 500 рублей, с сержантов — порядка 700–800 рублей. Вы просто посчитайте, какие это деньги при таком потоке военных. Куда они уходили? Кто забирал эти деньги? Может, мой сын решил сообщить про эти поборы в правоохранительные органы, поэтому с ним так разделались. Или уже сообщил, я же не знаю.

Сослуживец Хасанов, которого осудили еще в апреле (суд назначил Богдану Хасанову три года колонии, — прим. ред.), заключил досудебное соглашение, поэтому не смог подать ходатайство. Но на допросе в суде над Саграевым и Абакировым, где Хасанов выступал как свидетель, он заявил, что его заставили взять на себя вину. Он нам сказал: «Если бы я знал, что так закончится, я бы боролся до конца».

Заказывать еще одну экспертизу пока не можем. Денег нет. С апреля мы были на 30 заседаниях. Представьте, это ехать на поезде из Красноярска. Сейчас мы просто делаем, что можем… На этой почве у меня подорвалось здоровье, супруг перенес сердечный приступ. Но мы не собираемся останавливаться. Будем бороться и дальше. Если сейчас апелляцию отклонят и приговор по сослуживцам Артема вступит в законную силу, то мы пойдем дальше — дойдем до Верховного суда или до заграницы, если надо будет. Возможно, мне придется заказывать эксгумацию, но я не знаю, как это переживу.

Источник: 66.ru


для печати
Добавил(а): Админ  ::  В категорию: Новости города и района  ::  Комментарии 1
Пятница 06 Сентябрь 2019 - 16:03:20

(16+) (c) 2006-2019 "Первый сайт Камышлова", Администратор сайта - , E-mail: admin@kam1.ru
Администрация сайта может не разделять мнение авторов и не несет ответственности за материалы на сайте.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт "kam1.ru" обязательна.