Новость: Неписаные законы прочно укоренились в уральской глубинке
(Категория: Новости города и района)
Добавил Админ
Пятница 05 Декабрь 2008 - 06:38:47

Увы, не всегда за преступлением следует предусмотренное законом наказание. В свердловском областном суде состоялось рассмотрение кассационных жалоб на приговор по делу о нападении на офицеров милиции. Вердикт суда первой инстанции отменен из-за чрезмерной мягкости наказания. Периферийным синдромом назвали обстановку в ходе предварительного расследования близкие погибшего офицера милиции из Камышлова.

В своем письме-обращении в милицейский профсоюз они объясняют: "Это проявляется в том, что на ограниченной периферийной территории сила личных отношений и связей становится сильней закона и порядка всего государства".

Появился серьезный повод исследовать, так сказать, местечковый социальный фон данного уголовного дела. Поэтому "РГ" трижды в течение года обращалась к этой теме. От места преступления до зала суда. От приговора до его обжалования. Напомню только основное.

Конфликт у торгового павильона закончился жестоким избиением начальника камышловской службы участковых инспекторов Игоря Панина. Через несколько дней он скончался в больнице. К тому времени уже было возбуждено уголовное дело N 344629. Поначалу под подозрением было несколько человек. В ночь на 12 августа 2007 года они собрались отметить (со спиртным, а как же без него?) некое событие во дворе коттеджа неподалеку от места будущего преступления. Буквально в квартале от него участковый Бабинов с женой принимали в своей квартире гостей - супругов Паниных.

Около часа ночи Панин с Бабиновым пошли к ближайшему торговому киоску. Милиционеры даже в отпуске не перестают быть милиционерами. Если видят правонарушение, должны устранить или хотя бы сделать замечание. Именно так, по версии обвинения, и поступил Игорь Панин, когда его едва не сбил подъехавший к киоску автомобиль.

Сидевший за рулем Борис Ожиганов - один из вышеупомянутой коттеджной компании - воспринял это как оскорбление. По версии защиты, он нарвался на грубую брань ни за что. Вернувшись к своим, поделился обидой.

Позже в первых сообщениях СМИ, основанных опять же на некоторых первичных материалах правоохранителей, говорилось, что вся компания, вооружившись чем попало, по призыву "бей ментов!" бросилась вдогонку Панину и Бабинову. Тогда почему из предполагаемой четверки на скамье подсудимых остался один?

Во всем мире убийство полицейских считается вызовом обществу и государству, берется под личный, особый контроль, к расследованию привлекаются лучшие силы, наиболее опытные сыщики. Но весь мир уральской глубинке не указ. Уголовное дело N 344629 возбудил лейтенант, работавший дознавателем всего лишь второй месяц. Сам он честно описал позже, как торопливо и - из-за неопытности - с массой нарушений проводил осмотры, выемки и даже доверительные беседы без протокола. Почему же его начальство недоглядело, не поправило? Этот вопрос по сей день остается открытым и скептически мыслящими камышловцами относится как раз к возможным проявлениям периферийного синдрома. Обоюдная пьяная ссора, что тут думать, кого защищать?

Если у начинающего дознавателя явно не хватало опыта, то одному из старейших экспертов Николаю Гаврилову профессиональных навыков было как раз не занимать. Не хватило чего-то другого. Возможно, просто материала для анализа: в областном бюро судмедэкспертизы были не то утрачены, не то уничтожены образцы ткани и другие вещественные доказательства по делу о гибели Панина. Эксперт Гаврилов не смог "установить наличие прямой причинно-следственной связи между причинением Панину тяжкого вреда здоровью и наступлением смерти". Эту связь проследила лишь повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Негативные моменты в организации и ходе расследования было вынуждено признать и областное милицейское начальство, и следователь местного отдела СУ СКП по Свердловской области, к которому в связи с переквалификацией поступило уголовное дело N 344629. Он дорасследовал его и передал в суд. Ожидая начала процесса, я в поиске аналогичных дел поднял криминальную историю Камышлова за последние несколько лет. Больше чтобы проверить себя, потому что этот уголок Свердловской области уже печально известен.

Первый на Среднем Урале судебный процесс с участием присяжных состоялся по убийству, которое произошло в Камышловском районе. 11 декабря 2002 года браконьерами из засады был расстрелян охотовед Александр Григорьев.

28 июля 2003 года двумя выстрелами из карабина прямо на крыльце сельсовета был убит Сергей Сенцов - глава администрации поселка Октябрьского Камышловского района.

И в том, и в другом случае с представителями власти свели счеты их многолетние недоброжелатели. Обратите внимание: рядовой браконьер и местный предприниматель решили поставить в конфликтах свинцовую точку, а не судебную или еще какую-то, лишь бы без кровавой "подписи". Так поступают в местах, где закон не действует.

Уже после судебных прений, выслушав последнее слово Ожиганова, я отправился к злосчастному торговому киоску напротив дома 2а по улице Пушкина в Камышлове. Спрашивал, как люди, живущие в домах по улице, носящей имя великого поэта-гуманиста, относятся к тому, что здесь произошло в прошлый День города. Пожилые возмущались. Кто помоложе, пожимали плечами. Но и тем, и другим явно не хотелось "заморачиваться" историей прошлогодней стычки.

И я не удивился, когда в коридоре камышловского суда, ожидая последнего слова Ожиганова, узнал, что некто Сергей Крысанов (во дворе именно его коттеджа 12 августа 2007 года собралась упомянутая компания, именно на его "девятке" без госномеров приятель Борис Ожиганов поехал к киоску), безнаказанно выйдя из орбиты уголовного дела по избиению Панина, осенью того же 2007 года ранил выстрелом из карабина наркополицейского.

И уж совсем не удивился в день кассационного слушания, узнав от вдовы Панина, которая тоже работает в милиции, что буквально на прошлой неделе у них в Камышлове в ответ на замечание, которое сделал участковый, группа молодых людей сначала стала огрызаться, а затем набросилась на него. Не мной замечено: безнаказанность порождает вседозволенность. Вот он - настоящий периферийный синдром.

Максимальная санкция четвертой, самой тяжкой части статьи 111, по которой судили Ожиганова, составляет 15 лет. Представитель обвинения просила 12. Суд решил: восемь с половиной. Кассационная инстанция отменила этот приговор "за чрезмерной мягкостью наказания". Дело направлено на новое рассмотрение - в Камышлов.

"Российская газета" - Урал №4805 от 4 декабря 2008 г.
Сергей Плотников, Свердловская область



Источник этой новости Первый сайт Камышлова
( http://kam1.ru/news.php?extend.7382 )